В этот день
Традиции казачества
Календарь казачества
Октябрь, 2022
ПнВтСрЧтПтСбВс
     
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
      

Казачий Дон и Москва до восстания Булавина

 

Казаки до реформ Петра I жили на Дону своим особым, отдельным казачьим миром, совершенно не похожим на жизнь Московского царства, даже несмотря на первое «крестное целование», т.е. первую свою вынужденную присягу царю в 1671 году, после которой никаких перемен во внутренней жизни казаков не произошло, порядков жизни на Дону она не коснулась и донцы на своем «Донском присуде» продолжали жить по старинному, на основе своих древних «обыкновений» (обычаев), согласно Войсковому праву, своим республиканско-демократическим бытом.

 Донское казачье государство представляло из себя в XVI - XVII веках совершенно отдельную от Москвы военно-демократическую республику, имевшую свою территорию, свой народ и свою власть.

Жизнь на Дону в ту эпоху слишком разнилась с жизнью на Москве. Это были два противоположных полюса. На КАЗАЧЬЕЙ земле не было тогда ни родовитых бояр, ни богатых купцов, ни холопов-рабов. КАЗАКИ все были равны между собой, как вольнолюбивое, общее братство. Управлялась Донская Земля - «Донской присуд» по всем законам древнего народоправства. Она имела своеобразный парламент - Войсковой Круг, который устанавливал законы, выбирал Донского Атамана и других должностных лиц на определенный срок из своей же среды казачьей. Войсковой Круг осуществлял в современном понятии все политические свободы, включая «неприкосновенность политического убежища» на своей земле по казачьему, простому определению - «С Дона выдачи нет».

Был у казаков и свой Суд - скорый и равный для всех граждан-казаков, без всяких пыток, правежа, застенков и пр., чем особенно отличался тогда московский суд. В каждом городке был выборный Суд. Виновного осуждали тут же и, в случае уголовного преступления, ему рубили голову саблей. В ту эпоху на Дону все должностные лица, даже духовенство, были выборные и во всем подчинялись Войсковому Кругу. Казаки, создавая свои законы и порядки, гордились своим бытом, говоря: «Все земли нашему казачьему житью-бытью завидуют».

Совершенно другие пословицы бытовали тогда среди московского подневольного, рабского люда: «На Москве горя людского - что песку морского», или «На Москве много церквей, да богов, а правды нет», или «Москва как доска: спать широка, а везде гнетет» и другие, ярко характеризующие быт, порядки и законы на Москве.

В особенности тяжелая, ужасная была жизнь многомиллионного московского крестьянства после «Уложения» 1648 года, по которому крестьяне были окончательно закреплены за помещиками на положении бесправных рабов, но даже более того: на положении домашней рабочей скотины. А после церковного раскола к тому же началось жестокое преследование приверженцев старой веры и тем, кто продолжал держаться старых церковных обрядов, кто молился «двуперстием» или совершал молитвы по древнеславянским церковным книгам, рубили пальцы, резали носы, языки и даже сжигали на кострах, как «еретиков».

Вся жизнь на Москве была построена на деспотизме власть имущих, на праве сильного. Отсюда и поговорка: «С сильным не борись, с богатым не судись». А суд на Москве был жестокий, не равный для всех и не скорый: годами тянулось «сутяжничество». Суд этот справедливо почитался не правосудием, а «кривосудием» и при воспоминании о нем волосы встают дыбом.

О положении крепостных крестьян-рабов на Москве свидетельствует академик Шмурло: «Крепостных людей меняли на породистых собак, проигрывали в карты, продавали на ярмарках. Бывало, что на вывоз продавались иногда целые деревни».

Общую картину порядков и жизни Московского царства описывает российский историк Кизиветер: «Московское царство - это было государство сверху и донизу закрепощенное, и недаром все там, от последнего бобыля и до первого боярина, именовались «холопами» великого Государя Московского».

«Кнут, батоги, как средство извлечения из населения службы и повинностей - так и свищут на каждом шагу в этом «идиллическом» царстве Московском. Правеж, битье батогами, кнут, ссылка в рабство - это «административные» приемы на каждом шагу».

Подобную неприглядную, более того, жуткую картину московского быта рисует неоднократно и знаменитый историк Ключевский, особенно в статье «Мысли Крижанича». О жизни Москвы как «темного царства» пишут и другие российские историки.

Донские казаки, принимавшие участие в войнах Москвы, наблюдали сами эту жизнь, знали ее со слов «Зимовых» (посольских) станиц, которые месяцами жили в Москве, знали и по рассказам бежавших старообрядцев. Безусловно знали донцы о порядках и быте на Москве и всячески отчуждались от нее подальше, говоря: «От Москвы - хоть полы отрежь да тикай» или «Живи казак на воле, пока Москва не узнала».

Еще раньше, до Петра I, когда Москва неоднократно делала попытки «прибрать к рукам» донцов, т.е. подчинить их своему влиянию, на эти попытки Войсковой Круг всегда отвечал: «Донской казачий народ вольный и в неволю не служат». И никакие «грозные» грамоты царей и даже патриархов московской церкви об отлучении от веры не пугали казаков и они жили своими «обыкновениями» на своей Донской земле и никакой, тем паче московской, рабской жизни иметь не хотели, говоря: «Хоть спина гола, зато на воле живем», или «Руби меня сабля турецкая, но не бей плеть боярская», или «Сами в чужие земли «в гости» ходим, а чужих на свое Поле никого не пускаем».

Дон действовал в своих интересах всегда по своему усмотрению и вмешательства Москвы во внутренние дела Дона до Петра I никогда не замечалось. Дон, до Петра жил своим особым, отдельным от Москвы казачьим миром, на положении инородцев или, как характерно определил в 1667 году дьяк Посольского приказа Катошихин - «чужеземцев», писав: «А как они, Донские казаки к Москве приедут и честь им бывает такова, как чужеземским, нарочитым людям».

До Петра I Дон с Москвой сносился через Посольский приказ (по - современному - Министерство иностранных дел), куда ежегодно приезжала «Зимовая» (посольская) станица. По традиции их принимали во Дворце цари трижды: по приезде, в день Благовещения и накануне отъезда. «Зимовые» станицы оставались долго в Москве, иногда месяцами, получая зерно, порох, свинец и пр. Царь делал богатые подарки Атаману, есаулу и казакам. Задабривали их и подарками, и угощениями бояре, по завету хитрого Катошихина: «Ласкай казаков пока надобно».

Но, как бы Москва не давила на казаков, они умели противостоять этому. Как одно из средств противоборства Московскому влиянию, на Дону существовал обычай: если Войсковой Атаман, в силу особой важности, сам отправлялся во главе «Зимовой» станицы в Москву, то он тогда переставал быть Войсковым Атаманом. По возвращении из Москвы он никогда не избирался в качестве такового вновь, в ближайшее время. Это объясняется практически установленной традицией в борьбе против московского влияния и способом аннулирования обязательств, данных атаманом «Зимовой» станицы в Москве.

Больше того, когда казаки узнавали, что приехавшие на Дон из Москвы участники «Зимовой» станицы: атаман, есаул, толмач и казаки, получив богатые подарки, хвалят Москву, то их в течение нескольких лет не выбирали на высокие должности в Войске. Обычай этот на Дону назывался «отмоскаливанием».

Одним из средств сохранения своего быта и порядков «обыкновения» служил отбор.

Казаки с большим разбором принимали в свою среду чужих, посторонних. Чтобы стать полноправным гражданином Донской республики, требовалось заявление в Войсковой Круг и его согласие. Но далеко не все получали это. Нужно было пробыть на Дону 5-7 лет, зарекомендовать себя, предварительно быть в двух-трех походах и выявить себя честным, находчивым и храбрым воином.

Во избежание постороннего влияния чужих (не казаков) на дела Войскового Круга, на Круг не пускали посторонних. «И московские люди, наравне с чужеземцами, на Войсковой Круг казаками не допускались». Выборное духовенство на Дону так же было устранено от участия в Круге и занималось только делами Веры. И, вообще, духовенство и Церковь на Дону подчинялись Войсковому Кругу, даже монахи в монастырях искали защиты у Войскового Круга.

Никто из чужих не мог поселиться на Донской земле без разрешения на то Войскового Круга, и французский посол при Русском Дворе Масон писал: «Казачья земля - общая собственность казачьей нации, никто чужой, даже русский, не мог на ней поселиться».

Казачьи полки, принимая участие в войнах Москвы, бывали на ее территории, но московская рать до Петра I на Дону никогда не стояла.

Такова была в общем особенная казачья жизнь на Дону до эпохи восстания Кондратия Булавина (1707 год).


11:30
18025

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Еще о казачестве
Почему казаки отрицали, что они русские? Невыгодно было признавать корни.
Биография одного из руководителей Белого движения на Дону атамана Мамантова
Генерал от кавалерии, войсковой атаман Донского казачьего войска Пётр Краснов